Звёзды указывают на то, что вы... Мастер

Гармоничное Солнце и Хирон, сильная Луна, пассивные Марс, Меркурий, Венера и Уран, доминантные Юпитер, Вулкан и Сатурн, антагонистичные Нептун, Плутон и Прозерпина. Личность целостная, талантливая, но легко управляемая, вводимая в заблуждение, впрочем, не имеющая сил и желания этому противиться. Будучи поставленной на предопределённую дорогу, дойдёт по ней до конца.

Пройти тест

Про гадости, демонстрируемые в наших медиа, высказано столько возмущения в их адрес, что никакие отговорки редакторов типа «какой народ – такая и газета», «какой народ – такое и телевидение», «пипл хавает» уже не срабатывают. Есть разная целевая аудитория. Но, судя по нашим СМИ, можно подумать, что вся российская аудитория состоит из любителей блатного шансона, вуайеристов и посетителей стриптиз-баров, для которых и трудятся медиа.

Но есть у производителей такой продукции еще один аргумент: показывая насилие, подлость, убийства, мы, говорят они с гражданским пафосом, вызываем к ним отвращение публики, и в этом наша заслуга перед обществом. Ну просто виват, СМИ! Они, оказывается, исполняют свой гражданский долг, когда чуть не каждый фильм начинается со сцены изнасилованной и убитой, но обязательно красивой девушки с будто случайно обнаженной грудью (крупный план) или еще каким пикантным кусочком женской плоти, или кровавого мордобоя (натурные съемки на пленэре). Ведь как посмотрит публика на эти безобразия, сразу расхочет девушек насиловать – а то уже, было, собралась, даже ботиночки надела и черную маску припасла – и перестанет выяснять отношения с помощью кулаков, ножей и пистолетов, обратив их в дружескую мягкую ладошку и такой ласковый взгляд, ласковей которого на свете на бывает… Вот этот более тонкий «аргумент» мне и хочется сегодня рассмотреть на примере одной регулярной телепрограммы.

Наткнулась я на нее случайно. Вечерами по телеканалу ДТВ идет программа «Брачное чтиво». И какой эпиграф! Из Сократа, не шутите!

Схема всегда одна. Существует телеагентство по расследованию супружеских измен. К нему обращаются граждане, сомневающиеся в верности своего партнера. За подозреваемым в измене устанавливается слежка с использованием «жучков», телекамер скрытого наблюдения и «летучих бригад». Если измена не подтверждается, съемки в эфир не попадают – кому они интересны, эти добродетельные супруги?.. А вот если подтверждается… О-о-о, в этом вся соль, конфетка, апогей – как хотите назовите – всей затеи. Чуть размытым образом демонстрируется незаконный половой акт, совершаемый в самых разных местах и позах: почти наглядная тебе Кама-сутра. Обманутого партнера привозят к месту преступления, и он (или она) – почти всегда, за редчайшими исключениями – посмотрев видеозапись, натурные съемки, тут же рвется выяснять отношения. Камеры следуют за ним и подробно фиксируют, кто что «благородного» в такой ситуации сделал, кто что «высокого» при этом сказал («пикалка» пищит через слово), кто куда после этого пошел и с каким выражением лица.

Будучи исследователем массовой культуры и включая уже намеренно в урочный час эту программу, какое-то время не могла понять, отчего же, смотря ее, я впадаю в такое вовсе не академическое бешенство. И организаторы сего действа всегда внешне корректны (чего не скажешь об изобличенных в измене), и о правде пекутся, и в финале всегда благочестиво грозят пальчиком: не изменяйте любимым, будьте добродетельны. И ханжеством не страдаю, и в узких кругах слыву правдорубкой, и Сократа чту, и супружеские измены не одобряю. В чем же дело?

Рассмотрим составные части программы, что называется, «на пальцах». Измены широко распространены – это знает каждый, и ничего нового в этом нет. Социологи говорят, что своим постоянным партнерам изменяют примерно 95% мужчин и около 60% женщин (по разным странам цифры несколько отличаются). Как это происходит – знает каждый взрослый и уже, наверное, многие младенцы (спасибо тем же СМИ). Некоторые на изменах попадаются, за чем следуют развод или примирение, по-разному бывает. Что же так раздражает в «Брачном чтиве»?

Я поняла это недавно, проанализировав не один сюжет этой программы. Публику привлекают тут два обстоятельства: квазикриминальный сюжет (подозреваемый, слежка, изобличение, истец, ответчик) и… порнография. Да-да, а как еще можно назвать эти центральные сцены, где во всех подробностях демонстрируются постельные подвиги? В разных ракурсах, с разными парами, гетеро- и гомосексуальные связи?

Но завлекалочка криминального или, как тут, квазикриминального сюжета чревата тем, что зритель непременно отождествляет себя либо с преследующим, либо с преследуемым. Отождествлять себя с благородным Эркюлем Пуаро вполне допустимо. Но с этими вот мальчиками... Они ведь действительно нарушают Конституцию – личная жизнь, согласно закону, неприкосновенна. Отождествлять себя с изменником тоже вряд ли полезно – и с психологической, и с эстетической точки зрения. А уж с обманутым любящим – и вовсе одни слезы…

Но, конечно, главный крючок, который держит зрителя у экрана, – порнографические сцены. Разумеется, мне известно, что в законе нет определения порнографии, не выработано оно, как ни старались депутаты Думы. Однако есть – у приличных людей – чувство меры, чувство вкуса. Высокая эротика – как, например, у Бертолуччи – это искусство. Обычный половой акт, супружеская измена, снятая скрытыми камерами, – не искусство по определению. Это просто демонстрация просто порока. И снятая таким образом, что вызывает не отвращение, а физическое возбуждение. Пороком порок не исправить, только укрепить и из патологического действия превратить в норму. Личная территория – закрытая территория, открывает ли ее муж или жена, старики или дети. И никакими ссылками на Сократа, предупреждавшего о том, что всякая тайная истина становится явной, тут не оправдаться.

Где там наши ботиночки и черная маска?..

Просят регулярную колонку, темы - карт бланш. Какие идеи - на что вам был бы интересен мой взгляд?

Нужна работа. Листаю страницы рекрутерских сайтов. И почти везде в качестве условий для соискателей – ограничения по возрасту: в лучшем случае требуются работники до сорока лет, но чаще – до тридцати и даже двадцати пяти. Причем, что парадоксально, с опытом работы, высокой квалификацией и личными связями с известными публичными деятелями. Ясная, всем очевидная и уже почти никого не удивляющая дискриминация по возрастному признаку. Ювенильное море?

( Read more... )

Гуляя по саду на рассвете с чашкой кофе в руках, братец видит мир вот так: без единого процента фотошопа.

Господи помилуй, как теперь вставить фото? Все конфигурации поменялись.

Вышел очень неплохой сборник статей "Развлечение и искусство" (СПб: Алетейя, 2008). Есть там и мой аналитический обзор "Массовое чтение в России сегодня и завтра". Кто хочет понять ситуацию с массовым чтением буквально накануне нынешнего обвала книжного рынка, почитайте, там много социологических материалов: кого читают, что читают и как.

Из редактуры.

В начале ХХ века эпатаж и скандал, по мнению автора, были протестом против старых представлений о прекрасном ради создания совершенно новых.
Но после Второй мировой семантика культурного скандала радикально меняется.

"В августе 1914 года (то есть на самом пороге Первой мировой войны) молодой Артюр Краван устроил в парижском зале Сосьете-Савант буйный перформанс. Облаченный в странноватый шутовской наряд, он для начала побоксировал и поплясал на сцене, выстрелил несколько раз из пистолета, а потом произнес вполне связную, но весьма дерзкую речь, в которой заявил, что художники и изготовители красивых вещей, вообще создатели эстетических фантасмагорий, полностью обанкротились и никому больше не нужны, а настоящее искусство отныне – это то, что делают спортсмены, гомосексуалисты, грабители музеев и сумасшедшие.
…Илья Зданевич в читал в довоенной Москве лекцию об искусстве, превращая это почтенное дело в вызывающий перформанс. Лектор показывал на экране диапроектора классическую Венеру Милосскую, снимал с себя ботинок и провозглашал, что современная красота сосредоточена в этом отличном американском башмаке, а не в древней и никому не нужной статуе. Маяковский появлялся на сцене в экстравагантном наряде, зачитывал зарифмованные оскорбления и выражал свое отвращение к публике и нежелание видеть ее и заниматься красивым и содержательным искусством для общества. «Я лучше блядям в баре буду подавать ананасную воду», заявляет поэт, отвергая высокое искусство, а чтобы ни у кого не было никаких сомнений в его радикализме, придумал свою знаменитую строку «Я люблю смотреть, как умирают дети» и даже начертал ее свой твердой рукой на стене «Кафе поэтов» на Кузнецком мосту. Вероятно, в том же заведении можно было встретить Михаила Ларионова с раскрашенным лицом и его жену Наталью Гончарову без всего, если не считать нанесенных кистью полос на красивом и неплохо упитанном молодом теле.


… Новая генерация нигилистов оказалась радикальнее первой. Все они остро переживали шок Великой войны. Культурные нации дискредитировали себя полностью и окончательно – примерно такое ощущение свойственно дадаистам. Не надо исправлять цивилизацию, не надо пытаться «сделать лучше» (лучше других рисовать, или совершенствовать общество, или становиться умнее и образованнее). Никаких великих картин и глубоких книг. Никаких пророчеств о светлом будущем. Никаких революций во имя этого самого будущего. Чем лучше человек делается (чем умнее, эстетически тоньше, благороднее и морально совершеннее), тем хуже для него самого и остального мироздания. Человек усовершенствованный становится более совершенным мерзавцем, более тонким наглецом, более развитым идиотом, более умелым и опасным зверем на двух ногах. Чем разумнее и справедливее становится общество, тем более отвратительны его механизмы власти".

Tags: скандал

Ищу работу редактора (в т.ч. пишущего), журналиста (бумажная, электронная пресса).

Он родился недоношенным, семимесячным, и доброхотливая соседка, дабы мальчик нагнал свой положенный возраст и рос здоровеньким и крепким, посоветовала держать его в тазу на батарее центрального отопления, откуда он немедленно свалился вместе с тазом. Но мамашка-маляр была упорного характера и продолжала укладывать его в тазу на батарее. Несколько раз за ночь приходилось вытаскивать ревущего мальчика из-под очередного грохочущего таза и плотно в нём утрамбовывать. Главное – стойкость и упорство, а их мамаше занимать не приходилось. Недаром продолжала жить в квартире с мужем, который телом-то был, а духом отсутствовал почти всегда, ибо был пьян.
Когда тазик уже становился мал, мальчик, начинавший, как это ни странно, уже говорить, оказался тяжёлым заикой и заболел эпилепсией. Заикание не заметить было трудно, а вот эпилепсию не заметили: кто сейчас не дёргается?.. ( Read more... )

Кто знает, тот знает. Тому, кто не знает: фантазировать не умею, все мои истории - подлинные.